Преодолев барьеры сетевые,

Преодолев барьеры сетевые,
Мы свалим незаметно поутру.
Наш звездолёт сквозь годы световые
Прорвётся в беспросветную дыру,
Где время и пространство еле-еле
Вмещаются в обмякшую кровать,
Где если свет мелькнёт в конце тоннеля,
То поцелуй не стоит прерывать.

Мой сладкий, жизнь, конечно же, не мёд,

Мой сладкий, жизнь, конечно же, не мёд,
И дёготь по усам стекает горький.
Ты нынче слишком холоден и мёртв,
Чтоб паруса порвав, сорвать все сроки.
Но есть в буфете кола и фастфуд,
Не бог весть что, но что нам остаётся?
Лёд тронулся, и, значит, начал суд
Очередную эру судоходства.

Мир застыл в немыслимом порядке,

Мир застыл в немыслимом порядке,
Будто отшлифованный кристалл.
Встанешь первым и натянешь тапки —
Премию за то, что рано встал.
Сон смахнёшь холодною водицей,
Станешь вновь творения венцом,
И в холодной грани отразится
Словно незнакомое лицо.

В дороге кончился почти

В дороге кончился почти
Тот мир, что ясен был и дорог,
Но заслонился от причин
Кромешной тьмою отговорок.
Бредёшь на ощупь или слух,
Надеясь, что однажды снова
Бессонный перехватит дух
От нерастраченного слова.

Там за горою ждёт равнина,

Там за горою ждёт равнина,
Где задевает небо кедр,
Где встретит Бог нас неревниво,
Поскольку на любовь он щедр
К продажной женщине и к вору,
К тому, кто в непростую пору
Сам со своей пришёл виной,
Отбросив страх и разговоры.
Мы просто обходили гору.
И обошли всё стороной.

Я есть мерило всему и вся,

Я есть мерило всему и вся,
Измерить меня нельзя.
Иду я, верой своей тряся,
Свет истины в мир неся.

Иду по снежным вершинам гор,
По глади лесных озёр,
И кладенец мой вовек остёр,
Почти как язык и взор.

И собираются у огня,
И, головы вниз склоня,
Как дети малые, ждут меня
И слушают все меня.

Но сколько б я ни прошёл снегов
И не одолел врагов,
Но кот — сильнее моих стихов,
Мудрее моих стихов.

В запасе парочка залысин

В запасе парочка залысин
Ошмётки мыслей и речей
О том, как сильно я зависим
От самых разных мелочей.

Они становятся всё мельче,
Но так вгрызаются в меня,
Что быть час от часу не легче,
День отдирая ото дня.

Когда же до кости изгложет,
Шепну с надеждой: "Помоги...",
Как-будто ввысь коровку божью
С просящей выпустил руки.

Прохудилась несносная память,

Прохудилась несносная память,
Поискомкалась долгая гладь,
И ни капли ума не прибавить,
Можно разве лишь только отнять.

Сам бы отдал, да вот не умею,
А честнее сказать — не могу.
Молча тенью безродной синею
На холодном, как время, снегу.

Словно, жизнь допалив до огарка,
Всё надеюсь на самом краю,
Что вот-вот уже вспомню так жарко,
Что в одно лишь мгновенье сгорю.

Словно рухнув с пляшущих стропил,

Словно рухнув с пляшущих стропил,
Спишь, как до последнего глоточка.
В полдень обмахнёшь с планеты пыль,
Выйдя до соседнего ларёчка.

Что ж поделать если всё внутри
Догорает и почти нет мочи
Зажигать чужие фонари,
Чтобы тень свою искать полночи?