November 18th, 2019

Маральное

Как-то раз жена марала
Честь маралу замарала.

Отловил марал маралку,
Отлупил за амаралку.

Ты ныл: "лашатеми кантаре",

Ты ныл: "лашатеми кантаре",
А в никотиновом дымке
Твоя подруга хохотала
С уродом в тёмном уголке.

Сливались сумеречно лица,
Скрипела наглая кровать,
Хотелось выйти, нет, напиться
И в морду крашенную дать.

И надо было так, наверно,
И поступить. Но, песни раб,
Ты выл: "перке не соно фьеро",
Кляня в душе всех этих баб.

Давно расстроилась гитара,
Расползся в сумерках народ.
А ты сидишь в хмельном угаре,
И лишь: "Лашатеми кантаре"
Зубовной болью отдаёт.

Лосиное

Лось лосихе дал лосины:
На, любимая носи, мол.

Шла лосиха от лося
Облосиненная вся.

Ковыряясь не в свой тарелке,

Ковыряясь не в свой тарелке,
Говорим, ругаемся, молчим,
Состоя из тысяч самых мелких
И необязательных причин.

Невозможно вырваться из круга.
В скромном обытованом саду
То живём, терзаясь друг без друга,
То грызёмся прямо на ходу.

Синяков невидимых и ссадин
Накопилось, что не перечесть.
Мы уже давно прекрасно ладим
Оттого что друг у друга есть.

Совсем непросто, ну а вы б смогли

Совсем непросто, ну а вы б смогли
В азарте зажигательного танца
Лететь в двух миллиметрах от земли,
О чём другим вовек не догадаться,
Чтоб пересечь пространство холодов
По снежному как время одеялу,
Где видимо-невидимо следов,
Лишь только наших словно не бывало?

Вот город. В нём человек живёт.

Вот город. В нём человек живёт.
И много других людей,
Но лишь один из них самый тот,
Что всех остальных родней.
Точнее так: человек живёт,
А город вокруг дрожит.
И путь любой, то в любовь ведёт,
То прочь от неё бежит.
Хотя точнее: плетут пути
Безумный шальной узор,
В котором надо скорей найти
Ту улицу, дом и двор,
В котором тот человек живёт.
Хрустит под ногами снег.
Вот город. Вот в нём дорога. Вот
В конце неё - человек.

Когда становится мир слабей

Когда становится мир слабей
И чуть замолкает ум,
Лежишь, прислушиваясь к себе,
Сквозь белый пытаясь шум
Расслышать - сердце о чём дрожит,
А может, болит о чём?
И по ночам отчего першит
Простуженный в горле ком?
И веришь: вот, мол, сейчас пойму,
В себе отыскав следы,
Но снова сходишь, как тень во тьму,
Дремучей хлебнув воды.
И там, меж тысяч других теней,
Вдыхаешь прозренья дым,
Что утро будет не мудреней,
А просто совсем другим.

И когда от бешенства скулы сводит

И когда от бешенства скулы сводит
Или счастья кипит дурдом,
Происходит вот что: всё происходит,
Чтобы течь своим чередом,
Замыкая круг, устремляясь прямо,
Поднывая где-то в груди.
И всю ночь бездонное словно яма
Небо в память твою глядит.