Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Мы неведомый свет не искали,

Мы неведомый свет не искали,
Не валялись в полночной траве,
Просто спелись вино и хинкали,
Просто ветер заныл в голове.

Но и в этом смешалось так много
И травы, и небесных высот,
Что казалось, дыхание Бога
Нас с тобою коснётся вот-вот.

И не грешная, и не святая,
То глазаста, то напрочь слепа,
Вдаль косички дорог заплетая,
Спляшет наша цыганка-судьба.

Мы писали

Мы писали, мы устали, мы заткнули рот.
Город заново врастает рыбой в жирный лёд.
Город венами темнеет, жилами скрипит.
Кто забыться в нём сумеет, тот и крепче спит.
Мудро спит - без снов дремучих и без задних ног.
С похмела его не мучит беспощадный бог.
А бессоницу не в строчку - тем, кто скучно прав.
Мы устали, ставим точку... Ну, давай же, ставь!

Ну, кидай в меня свой каменный плод,

Ну, кидай в меня свой каменный плод,
Свой в один конец счастливый билет.
Это яблоко не в мой огород,
Я ведь праведен, как волк-мясоед.

Пусть проклятье обойдет стороной
До тринадцати по трижды колен,
До того, как прилетит вороной,
Чтоб свести уже нас к бледному в плен.

А за ним в одеждах царственных Бог
И его антагонист в неглиже...
Ну, давай, кидай в меня свой горох,
Чтоб хоть что-нибудь заныло в душе.

Рыба в воде не чувствует, как смывает

Рыба в воде не чувствует, как смывает
Море её. Где глубже, там и хорошо.
Рыба немая, а я лишь онемеваю.
Здравствуйте, рыба, я к вам на поклон пришёл,
Чтоб научили или хотя б намёком
Мне подсказали, как не оставлять следы?
Если придётся, к чёрту отправлюсь с Богом.
Разве не хватит нам на троих воды?
Сколько в ней соли, сколько юдоли рыбной,
Только об этом мудрый хранит молчок.
Рыбы не плачут, или их слёз не видно.
Здравствуйте, рыба, я ваш немой крючок.

Тучами скомкано полнебосклона.

Тучами скомкано полнебосклона.
Вяло шевелятся лиц промежутки.
Очередной бедолага Иона
Выпадет мельком из грязной маршрутки
В капельки света. И облачко пара
Вспыхнет и втянется в сумрак небесный.
Тень, покачнувшись налево-направо,
Дальше потянется без джи-пи-эса,
Веря, что ноги отыщут дорогу
Через взахлёб тридесятую лужу,
Словно рыбёшки, плывущие к Богу,
Чтобы доставить никчёмную душу.

То дождик ныл, то крался снег,

То дождик ныл, то крался снег,
Нос щекотал кислотный выброс.
На остановке человек,
Надеялся, что Бог не выдаст
И даст ему и срок, и шанс.
Но мимо шли не те маршрутки.
Почти что вычерпав запас,
Пугливо капали минутки.
И было больше снов, чем сил,
И застревало комом имя.
Кусался снег, и дождик ныл.
Но было всё ещё терпимо.

Юродивый, но не блаженный,

Юродивый, но не блаженный,
Бродячий, но не сукин сын,
В глазах меняя отраженья,
Хромаю в зеркале витрин,
Врезаясь в мутности и взгляды,
Ища и путая следы.
И словно кто мерцает рядом,
Неуловим до хрипоты.

Чем вздыхать на воду,

Чем вздыхать на воду, так лучше жечь
Вперемешку с мёдом и дёгтем речь,
Обличая сглаз и толпу примет
От которых ясно, что спасу нет.

Разве только влиться в богов парад
Не шутом, так принцем, а ты и рад.
Только даже богу, само собой,
А выходит боком игра с судьбой.

И вода течёт, и слова плывут.
Никакого чуда,  а денный труд.
Но привычным ходом на дно души,
Сквозь огонь и воду живи, дыши.

Дай вам Бог, пресветлый Люций,

Дай вам Бог, пресветлый Люций,
Не терять своей звезды.
А над нами дроны вьются,
Словно чёрные кресты.

А под нами ходят земли,
И не спрятаться в нору,
И дрожим мы словно стебли
На изломаном ветру.

Посему, нижайше просим,
Содрогаясь до кишок:
Заберите вашу осень,
Закопайте нас в снежок,

Чтобы, как ветра ни дули,
Нас не скинули б с земель.
Чтоб свистели мимо пули
И метельная шрапнель,

Чтоб хватило тьмы и света,
И, хотя бы на бегу,
След ещё коснулся следа,
Прежде чем пропасть в снегу.

Когда предложат мне либо-либо,

Когда предложат мне либо-либо,
Дадут на выбор одно из двух,
Я стану, может, немою рыбой,
В которой зреет Ионы дух.
Не из упрямства, не Бога ради,
Не потому что теряю нить,
Я знаю просто, что слов не хватит,
Чтоб объясниться и объяснить.
Почти распятый меж тем и этим,
Живу покуда волна несёт,
Надеясь втайне: пусть незаметен,
Но есть и выход, который вход.
Белеет парус, темнеют шлюпки,
И третьи сутки штормит в душе.
А время ноет огнём в желудке,
Как будто нету его уже.