Category: еда

Утро заметно у'же, а день темней.

Утро заметно у'же, а день темней.
Хватит тебе на ужин одних камней,
Хватит тебе на завтрак пустой воды
Неизбавимо затхлой, как вкус беды.

Только тебе, вернувшемуся живым,
По фиг, что утро у'же, а день, как дым.
Это всё морок, мелочь, заскок с утра.
Раз ничего не сделать, забить пора.

Это всё просто, словно воды глоток:
Тянешь густое слово до нити строк,
Вяжешь случайных образов узелки,
Чуешь, как с третьей мойрой уже близки.

Всё кончается

Всё кончается: сумерки, дождь и слова,
Но потом повторяется словно бы спьяну.
Из молчанья во тьму прорастает трава,
От дождя и от сумерек ставшая пряной.

И вдохнув её запах, а может быть, свет,
Будто чувствуешь выдохновенье кармы,
Той, в которой ещё неродившейся снег,
И фигуры две слитные возле пекарни.

В межвременьи, где молния тихо плывёт,
И стихает раскатистых слов канонада,
Всё кончается. Небо кроит самолёт,
Непохожий на ангела. Да и не надо

Страсти чёртовой угар

Страсти чёртовой угар
Выращу в реторте,
Перепутав божий дар
С вишенкой на торте.
Разорвётся сладкий круг,
И тогда, простите -
В шоколаде все вокруг,
Я один - в бисквите.

Кто там воркует справа

Кто там воркует справа, зевает слева -
Не разобрать в потоке, что перевёрнут
В зеркале. И рождённый в утробе хлева
Неотличим от душного сына комнат,
Что и хотел бы, может, взойти на паперть
Или впадать порой безоглядно в крайность,
Но для него готовы сюжет и память,
Сцилла с Харибдой, что не пропустят в рай, но
Кто там зевает слева, воркует справа,
Может, ещё дорогу ему подыщут
Из Зазеркалья в шёпоты разнотравья,
Где и вино, и хлеб - это просто пища.

Шершавы на коленках ссадины,

Шершавы на коленках ссадины,
И на локтях они красны.
Глаза блестят, как виноградины,
Не зная будущей вины.
Молчит, сама себя не ведая,
С кривой ухмылочкой застыв,
Как будто кислою конфетою
Глоток свой первый закусив

И, как Отче наш, начиная сначала,

И, как Отче наш, начиная сначала,
Всё пишешь, но чтобы опять зачеркнуть,
О том, как ходила, о том, как дышала,
О том, как не в силах был даже вздохнуть.
Но мнутся листочки, в корзину слетают,
Излишни по страсти на старости лет.
И память в сердцах килобайты сметает,
Сливает, стирает, не в силах стереть.

Этап

Это этап курощения и проливных борщей,
Освоение здравого, порванного на части.
В перечень нужных вещей входит перечень нужных вещей.
Ты счастлив?

Анализ картины


По сообщениям СМИ, на днях на аукционе Sotheby's ушла за 1,5 миллиона долларов картина всемирно известного художника-комиксиста Степана Дытько. При создании этого шедевра, Степан смело обратил свою кисть к историческим реалиям. На картине изображены восемь детских авторов. Это историческое событие произошло в 2016 году на берегах Енисея в г.Красноярске.

Центром композиции, конечно же, является диалог между прозаиком Павлом Веселовским и поэтом Анастасией Губайдуллиной. "Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень" . Мужчина и женщина, инь и ян, лысый и лохматая, очкарик и единичка. Напряженность диалога нарочито подчеркивается жестом правой павловской руки. Она как бы тянется к сердцу Анастасии, оставляя нас в догадках, то ли это Павел в горячке диспута хочет достучаться до ее сердца, то ли вырвать его.

Рядом с этой парой (также в центре картины) мы видим Карапетьяна Рустама и Марию Ионину. Что интересно, это единственные персонажи, кто не занят диалогом или чем-то еще, а напряженно вглядывается в зрителя, устанавливая тем самым сперва зрительный, а если получится, то и духовный контакт.

Слева от Веселовского стоит Инна Новикова. Справа от Иониной - Мариана Язева. Обратите внимание, как по-разному они демонстрируют свое отношение к этому миру. Инна сняла и внимательно изучает очки - некую призму стоящую между ней и реальностью. При этом объектом ее исследования являются непосредственно сами очки, инструмент, позволяющий видеть нам более точно, а может быть, наоборот, искажающий реальность.

Марианна выше этого. Она смирилась, что между ней и вселенной всегда находится какой-то посредник. Поэтому она просто закрыла глаза и погрузилась в свой внутренний мир, соприкасаться с которым она может и без очков. При этом Марианна показывает рукой направо, еще на одного персонажа - Валентину Буневу, которая через свои очки активно контактирует с внешним миром. То есть мы имеем три таких модели взаимодействия с действительностью.

И наконец, крайней справа на картине изображена Ольга Кан. Ее взгляд устремлен не на нас, а куда-то в сторону, создавая тем самым дополнительное пространство, которое не вошло на картину, но и не является нашим пространством - это что-то третье, о чем можно только догадываться.

Перед героями картины стоит стол с едой, небольшой реверанс к тайной вечере. Но кроме еды на столе в художественном беспорядке разбросаны сборники - духовная пища. Стоит ноутбук - как бы продолжая линию в футуристическое будущее.

На заднем плане при внимательном рассмотрении можно разглядеть лозунг: "Я ребенок. Я человек имеющий свои права." Эта смелая декларация, согласно дуальному мировозрению художника, тут же уравновешивается находящимся рядом запасным выходом, где, в противовес словам лозунга, изображен панически убегающий человечек.

Тайна картины, что под столом находится Елена Анохина, уронившая ручку и ищущая её. Этот факт долго оставался легендой, пока картину не исследовали с помощью специального оборудования и не подтвердили, что под верхним слоем краски, изображающем стол, скрывается фигура женщины, по-видимому, Елены. Таким образом, факт стал легендой, а потом легенда стала фактом.

В правом углу картины, мы видим кусочек окна и дерева за ним. И мы понимаем, что где-то внутри картины есть большое природное пространство (антитеза "левого" пространства, создаваемого взглядом Ольги Кан). Таким образом, авторы как-бы находятся между этими двумя пространствами (и третьим - нашим реальным), и пытаются кто, выйти из своего замкнутого мира, кто, наоборот, уйти в него еще глубже.

Не об этом ли дискутируют Павел и Анастасия? Как знать? Возможно, что Павел, просто сообщает ей, что пицца была сухой и невкусной.

Жизнь разнообразна, а картина предоставляет множество возможностей для интерпретации. И это прекрасно!

Кстати: автор назвал картину «В ожидании Бована», оставив нам  еще одну загадку, кто этот Бован, реальный человек или метафора вдохновения или Бога?

Кофе в банке кончается -

Кофе в банке кончается -
Пьём ячменный настой.
Будто жизнь приучаемся
Быть самими собой.

Не крикливо нарядными,
Хоть сейчас на парад,
Не такими крылатыми,
Словно стая цитат.

Но, в любом облачении
И в преддверьи зимы,
Дай нам, Боже, прощение
От таких же, как мы.