Category: животные

Моет золотом реки

Моет золотом реки
Жизнь рябую словно курочка.
Степью бродят Кончаки,
Колчаки по закоулочкам.
Поднимает веки чёрт,
Ромул грудь сосёт солёную,
Мысь по дереву течёт
И впадает в тьму зелёную.

Превращаются в свинец
Воды, сумраком влекомые.
Всяк несчастью сам кузнец
И ночное насекомое.
Но не замкнут этот круг,
Нашей глупостью беременный.
Выход ваш, товарищ Крюк,
Наш бессменный спец по времени.

Снега становятся острей.

Снега становятся острей.
А мы с тобой по ним босыми,
Отбросив прочь язык зверей,
Птиц, и людей, и иже с ними.
Покинув дом и свет пустой,
Сквозь тьму хромают наши души,
Чтоб наконец-то меж собой
Поговорить без слов недужных,
Забыв о суетной грызне,
О том, что нестерпимо стыдно.
Снега становятся красней,
Хоть в темноте почти не видно.

Эта белая рощица

Эта белая рощица
И чернильная птица,
Никогда не закончатся,
Чтобы не повториться.

В светлой памяти мается
Неразборчивый почерк:
С веток снег осыпается,
Нервно птица хлопочет.

И походка неровная
По следам непролазным,
Где полянка укромная,
Со стожком безотказным.

Кто-то птицу выпускает,

Кто-то птицу выпускает,
Сонно шепчет ей: лети.
Птица в небо улетает
Словно ангел во плоти.

Птица в небо утекает,
И плывёт, взбивая свет.
Рядом с ней скользит другая -
Кем-то выпущена вслед.

И пока летят две птицы,
Сквозь безоблачную гладь,
Будет вериться, и сниться,
И внезапно поднывать.

Сладкими байками потчую

Сладкими байками потчую
Душу кошачью твою.
Песню вполголоса ночью
Я колыбельно пою.

Месяцем ветку зацепит -
Тень задрожит у стены.
Всё неподъёмнее цепи,
Что на свету не видны.

Рот пересох от историй,
Нет среди них лишь моей.
Грезит во снах Лукоморье
С мавкою в гуще ветвей.

И чёрная птица в окошко к тебе не влетела,

И чёрная птица в окошко к тебе не влетела,
И синяя дверца призывно тебе не мелькнула,
Но словно бы зиму одел ты на голое тело,
Так в ней и блуждаешь по бывшим дорогам июля,
Где то же всё, то же всё - только под грудами снега,
Где те же все, те же все - только острее колючки.
А птица, что в небе - чернеет от лютого смеха.
А небо синеет как будто бы дверца без ручки.

Со шкафа прямо на диван

Со шкафа прямо на диван
Слетел я, как аэроплан.

Меня отец застукал,
Стоять отправил в угол.

Ну, что плохого, не пойму,
Летать, как птица, самому?

А может, папа тоже,
Так хочет, но не может?

Песчаную косу облизывают волны

Песчаную косу облизывают волны
Едва увидев свет, смываются следы.
Купальщицы несут налившиеся формы,
Просвечивает медь сквозь капельки воды.

Вдыхая дух густой с жужжанием чуть слышным,
Где острые шипы хранят заветный плод,
Пацан из-за кустов подглядывает мышью,
Хоть в нём уже шипит размаявшийся кот.

Ещё едва усат, колюч как будто ёжик,
Вся жизнь пока в горсти, но жаден аппетит.
И ноет глупый взгляд, хватая всё, что может
Лишь только унести, но не переварить.

А мы взахлёбно не глядели,

А мы взахлёбно не глядели,
Но отражались, как могли.
Над нами облачно галдели
Очередные журавли.
И целый день многоэтажный,
Вдаль по невидимой тропе,
Тянулись к югу птицы так же,
Как я к растрёпанной тебе.

Мы выходим из комнаты

Мы выходим из комнаты
И глаза наши в копоти,
И улыбки замёрзшие.
Мы такие хорошие,
Но следы наши маются,
В коридорах ломаются,
Дверью хлопают гулкою,
Эхом рвутся на лестнице,
А потом переулками,
Где метель куролесится,
Где собаки ругаются,
И слова напрягаются
Через губы замёрзшие,
Через сумерки разные.
Мы такие хорошие,
Но такие несчастные,
Оглушённые в шёпоте.
И глаза наши в копоти.