Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Немало было королей,

Немало было королей,
Но знали даже свинопасы:
Как поцелуи не жалей,
Их исчерпаемы запасы.

Раз смысла нет вести им счёт,
То губы скупостью не мучай.
Один лишь истинный ещё
Прибереги на крайний случай.

Не за напрасные долги,
А чтоб до влипчивого снега
Твой ангел августом тугим
Тебя заправил напоследок.

Пока зимы густеет хмарь

Пока зимы густеет хмарь,
Сидят и празднуют субботу
Куриный бог, крысиный царь,
Яйцо с дешёвой позолотой.

Такой наметился хентай,
Не расплетут его вовеки
Куриный чёрт, Шалтай-Болтай,
И мышь из супер-нержавейки.

Ты ничего не говоришь,
Я в унисон молчу с тобою,
Как-будто курица и мышь
Над первобытной скорлупою.

Раскидай колоду,

Раскидай колоду,
но осади валета.
Не мутил чтоб воду,
мне мол глоточек дескать.
Он забудет - кто ты?
и не узнает - где ты?
На него ворота
новые смотрят дерзко.

Смотрят так, что сердце
ломит грудную клетку.
Пусть упрётся рогом,
но не надеясь очень,
Что подстелят сенца
или натянут сетку.
Никакой дороге
не избежать пророчеств.

Анализ картины


По сообщениям СМИ, на днях на аукционе Sotheby's ушла за 1,5 миллиона долларов картина всемирно известного художника-комиксиста Степана Дытько. При создании этого шедевра, Степан смело обратил свою кисть к историческим реалиям. На картине изображены восемь детских авторов. Это историческое событие произошло в 2016 году на берегах Енисея в г.Красноярске.

Центром композиции, конечно же, является диалог между прозаиком Павлом Веселовским и поэтом Анастасией Губайдуллиной. "Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень" . Мужчина и женщина, инь и ян, лысый и лохматая, очкарик и единичка. Напряженность диалога нарочито подчеркивается жестом правой павловской руки. Она как бы тянется к сердцу Анастасии, оставляя нас в догадках, то ли это Павел в горячке диспута хочет достучаться до ее сердца, то ли вырвать его.

Рядом с этой парой (также в центре картины) мы видим Карапетьяна Рустама и Марию Ионину. Что интересно, это единственные персонажи, кто не занят диалогом или чем-то еще, а напряженно вглядывается в зрителя, устанавливая тем самым сперва зрительный, а если получится, то и духовный контакт.

Слева от Веселовского стоит Инна Новикова. Справа от Иониной - Мариана Язева. Обратите внимание, как по-разному они демонстрируют свое отношение к этому миру. Инна сняла и внимательно изучает очки - некую призму стоящую между ней и реальностью. При этом объектом ее исследования являются непосредственно сами очки, инструмент, позволяющий видеть нам более точно, а может быть, наоборот, искажающий реальность.

Марианна выше этого. Она смирилась, что между ней и вселенной всегда находится какой-то посредник. Поэтому она просто закрыла глаза и погрузилась в свой внутренний мир, соприкасаться с которым она может и без очков. При этом Марианна показывает рукой направо, еще на одного персонажа - Валентину Буневу, которая через свои очки активно контактирует с внешним миром. То есть мы имеем три таких модели взаимодействия с действительностью.

И наконец, крайней справа на картине изображена Ольга Кан. Ее взгляд устремлен не на нас, а куда-то в сторону, создавая тем самым дополнительное пространство, которое не вошло на картину, но и не является нашим пространством - это что-то третье, о чем можно только догадываться.

Перед героями картины стоит стол с едой, небольшой реверанс к тайной вечере. Но кроме еды на столе в художественном беспорядке разбросаны сборники - духовная пища. Стоит ноутбук - как бы продолжая линию в футуристическое будущее.

На заднем плане при внимательном рассмотрении можно разглядеть лозунг: "Я ребенок. Я человек имеющий свои права." Эта смелая декларация, согласно дуальному мировозрению художника, тут же уравновешивается находящимся рядом запасным выходом, где, в противовес словам лозунга, изображен панически убегающий человечек.

Тайна картины, что под столом находится Елена Анохина, уронившая ручку и ищущая её. Этот факт долго оставался легендой, пока картину не исследовали с помощью специального оборудования и не подтвердили, что под верхним слоем краски, изображающем стол, скрывается фигура женщины, по-видимому, Елены. Таким образом, факт стал легендой, а потом легенда стала фактом.

В правом углу картины, мы видим кусочек окна и дерева за ним. И мы понимаем, что где-то внутри картины есть большое природное пространство (антитеза "левого" пространства, создаваемого взглядом Ольги Кан). Таким образом, авторы как-бы находятся между этими двумя пространствами (и третьим - нашим реальным), и пытаются кто, выйти из своего замкнутого мира, кто, наоборот, уйти в него еще глубже.

Не об этом ли дискутируют Павел и Анастасия? Как знать? Возможно, что Павел, просто сообщает ей, что пицца была сухой и невкусной.

Жизнь разнообразна, а картина предоставляет множество возможностей для интерпретации. И это прекрасно!

Кстати: автор назвал картину «В ожидании Бована», оставив нам  еще одну загадку, кто этот Бован, реальный человек или метафора вдохновения или Бога?

Крепись, мой рай.

Крепись, мой рай. Там за стеной
Вовсю бузят легионеры.
И грамотой берестяной
Уже назначен в изуверы
Очередной Шалтай-Болтай,
Аттила, Чингиз-хан, Бен-Ладен,
Дарт Вейдер. Продержись, мой рай.
Когда мы с будущим поладим,
Давно минувшее пришлёт
Гуманитарную колонну.
И мы ещё поднимем short
Во имя дам из Вавилона.

Пора проснуться, граф

Пора проснуться, граф, всего превыше орднунг
Из единиц, нолей и каши их густой.
Глаза едва продрав, приобретаешь форму,
И день, согласно ей, просчитываешь свой.

И тужишься вперёд, в намеченные дали,
То расшибая лоб, то празднуя вином.
Но всё сильнее трёт, как камешек в сандали,
Воспоминанье об приснившемся ином.

Аve, цезарь мой, радуйся,

Ave, цезарь мой, радуйся, тиская календарь.
Императору Августу нынче пришёл сентябрь.
Как за пазухой божьей он, но навсегда застыл,
У реки замороженой, где не нужны мосты.

Ave, цезарь мой, времени будет тебе полно,
Хоть декабрь беременный снегом шуршит в окно.
Но тебе уже ведомы хитрости лет земных:
Объявляешь всем, лето мол, нет никакой зимы.

Ave, цезарь мой, в будущем, станешь ты поскромней,
В продуваемом рубище, с трапезой из камней.
И тогда возле лестницы, что на холме горит,
Может, и перекрестятся наши календари.

Вновь обретая тень

Вновь обретая тень, капризную как мода,
Не в поисках кольца, но меченный судьбой,
Въезжаешь в новый день, как в царские ворота,
Которые в сердцах захлопнут за тобой.
Привычек скотный двор за проволокой колючей.
Стань кумом королю и стопку опрокинь.
Но как бы ни был твёрд твой алатырь горючий,
Но точит ворон клюв, и плещется полынь.

Дым развесист и холщов,

Дым развесист и холщов,
От раскуренного пламени.
За стеной храпит Хрущев,
Но не родственник, а памятник.
Он остался не у дел,
Бросил службу пьедестальную
И в дыру себя продел
Неказисто-коммунальную.
Дымным веком закопчён,
Проржавевший словно рабица,
С ним напиться есть о чем.
Жаль, что быстро отрубается.