Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Нервная простуда рвётся в гости

Нервная простуда рвётся в гости,
Наплевав, что всем не по нутру.
Неприятно поднывают кости,
Изнывают люди на ветру.

Даже строчки зябко поредели,
Словно бы настигла их черта,
Где слова слезятся то и дело,
Разглядеть не могут ни черта.

Это не смертельные потери,
Но в горячке тянет выбирать:
Стоит ли написанному верить?
Стоит ли прочитанному врать?

Всё уже сложилось, как мир в кроссворде

Всё уже сложилось, как мир в кроссворде,
Где и не прибавить, и не отнять.
И никто почти что с ума не сводит,
И по росту комната и кровать.

Хоть и притомила души опрелость,
Но, ещё колышется звёзд пыльца.
Есть окно и книги. И эта прелесть
Посильнее кованного кольца.

Так и встретить жизни здесь половину
И, не обращаясь уже к врачам,
Прогревать и душу себе, и спину,
Чтоб не так ломало по вечерам.

За мною следом Эвридика

За мною следом Эвридика
Спешит, молчание храня,
А у меня вся память в дырках
И совесть в трещинках огня.

Она измучено мне рада,
И потому опять простит,
Что у меня семь пятниц кряду
И разыгравшийся гастрит.

А даль светла, а птицы вьются,
И слишком несуразна смерть.
Но страшно даже оглянуться
И ничего не разглядеть.

И не побег

И не побег, а просто игра:
Кто дальше из нас сбежит?
На горизонте растёт гора,
Свалку шерстят бомжи.

Ну, и куда ж тебя чёрт понёс
В этакий гололёд?
Брызнет небо из-под колёс,
Кровью наполнив рот.

Ты победила, а я отстал,
Встрял между малых зол.
Ангел белый, как санитар,
Ставит уже укол.

С вечера и до зари,

С вечера и до зари,
До немоты, до боли
Лишь в замри, отомри
Будем играть на поле
Бесстыжем, где присно нет
Правил окаменевших.
Замер. Лечу на свет.
Ну, отмирай скорей же!

Всё лечит время, лечит

Всё лечит время, лечит
убогих и больных.
И те уже далече,
которые в иных
И городах, и царствах.
А наш увяз сюжет
Средь мирного мытарства.
И вот иных уж нет.
И только дрогнет пламя
на кончике свечи,
И, взяв за плечи, память
с укором помолчит.

Не жалея ни силы, ни голоса,

Не жалея ни силы, ни голоса,
Я хриплю в загустевшей тиши
То ли в кризисе крайнего возраста,
То ли в детской болезни души.

В куче плевел последнее зёрнышко
Отыскать бы на капище лет.
Лишь допью, допою вот до донышка,
Отогревшись огнём напослед.

Только злой лихоманки ли, яда ли
Нахлебавшись и вволю, и всласть,
Вместе с солнцем всё падаю, падаю,
И никак не могу я упасть.

Кушай снежок, раз ты сопливый малый

Кушай снежок, раз ты сопливый малый
И, что ни день, ждёшь от вселенной чуда.
Горло лечи чаем, ромашкой, мамой,
Слушай её сказочки сонно, чутко.
Счастье лови напополам с печалью,
Щедро судьба ими тебя завалит.
А от простуд, знаешь: спасенье в чае,
Если тебе мама его заварит.

Плацкартное

Потрескивает, словно счетчик гейгера, ложечка в стакане. Может, конечно, это вовсе и не она, но во-первых, откуда в плацкарте счетчик гейгера? Во-вторых, тогда слишком страшновато. Почти чувствую, как пронизывают меня невидимые глазу плацкарто-лучи. Впрочем, мне скоро выходить, а вот сосед-вахтовик всяко дозу отхватит или отхватил уже. Вот он алкоголем с коллегами-приятелями и то ли профилактируется, то ли лечится.

Судя по замечаниям опытного проводника (видимо, переодетого врача), трое из них, включая и моего соседа, уже имеют крестики в своей книжечке. Набрав определенное количество крестиков, ты уже в поезд не попадешь, я так понял. Что подтверждает мою теорию о плацкарт-радиации - так, видимо, заботятся у отхвативших критическую дозу. И опять же, судя по разговорам, надо набрать несколько крестиков,то есть имеем куммулятивный эффект.

Вахтовики храбрятся, пьют вонючее лекарство, ходят курить в туалет и тамбур. Но никто, включая меня, их не ругает, понимая, что к чему.

Скользнув меж душных стен,

Скользнув меж душных стен,
Застрянешь на пороге,
Прозрачнее чем тень
На зимнем солнцепёке,
Поняв вдруг посреди
Нечаянного танца,
Что некуда идти
И не за что хвататься,
Поскольку не помочь
Затерянным в больнице,
Чей взгляд белёс, как ночь
Над северной столицей.