Category: напитки

Пили три тётки

Пили три тётки
Пиво без водки.
Пили три дядьки
Всё без оглядки.
Булькало в глотках
Ёмких и кратких:
Дядьки о тётках,
Тётки о дядьках.

Кто там воркует справа

Кто там воркует справа, зевает слева -
Не разобрать в потоке, что перевёрнут
В зеркале. И рождённый в утробе хлева
Неотличим от душного сына комнат,
Что и хотел бы, может, взойти на паперть
Или впадать порой безоглядно в крайность,
Но для него готовы сюжет и память,
Сцилла с Харибдой, что не пропустят в рай, но
Кто там зевает слева, воркует справа,
Может, ещё дорогу ему подыщут
Из Зазеркалья в шёпоты разнотравья,
Где и вино, и хлеб - это просто пища.

Сивым дятлом долбится в висок,

Сивым дятлом долбится в висок,
Вдарив накануне пару виски,
Мимозаглянувший на часок
Одинокий мой далёкий-близкий.

Жаль, что неуютен мой приют,
Всюду пыль вчерашняя да крошки,
Жадно в душных сумерках скребут
Мартом изнывающие кошки.

Только зазеваешься на миг -
Полетят до неба перья с пухом.
Но с презреньем щурится на них
Соком разведённая сивуха.

Ещё темно и прокуратор спит,

Ещё темно и прокуратор спит,
На море штиль, туман, как занавеска.
Молчит рыбак, струится рыба-кит,
Меж них поёт натянутая леска.
На дне кувшина плещется вино,
Глоток последний словно тень от жажды.
На море штиль, грядущее темно,
Хотя уже исполнилось однажды.

«Боже ты мой» - тихо поёт Офелия.

«Боже ты мой» - тихо поёт Офелия.
«Боже ты мой» - или дождём навеяло?
Или слетают с неба смешные ангелы?
Или напился просто, мне много надо ли?
Мало ли что на свете бывает белого.
«Боже ты мой» - нежно поёт Офелия.
Белый венок, вино и листочек скомканный.
«Боже ты мой» - словно меж пальцев локоны.

Прочь из Гоморры в санаторный храм,

Прочь из Гоморры в санаторный храм,
Где сад, и дом, и не слепит прожектор.
Грамм тридцать крови местным комарам -
Не столь обременительная жертва.
На лавочках играют в домино,
Соседи посещают процедуры
И контрабандой красное вино
Пьют по ночам, не ведая цензуры.
А мы сюда вплелись, как ветхий дым,
Едва заметный выпившему взору.
Жаль, что доступен лишь по выходным
Нам сад, и дом, сменившие Гоморру.