Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

Ещё не будет рассветать

Ещё не будет рассветать часов так пару,
И души будут оседать во снов опару.
За день умаявшись дотла в жаре проклятой,
Во тьму завалятся тела одеждой смятой.
Но то, что было ними меж, и что не сбЫлось,
Не натворительный падеж, а Божья милость,
Пускай задевшая мельком, случайной птицей,
Но до рассвета далеко - пока не спится.

Ни минуты

Ни минуты спокойно не спится,
Мне бессонницы запах знаком.
Городские безумные птицы
До рассвета блажат за окном.

Но не луг вспоминается летний
И не леса прозрачная дрожь,
А до капли почти что последней
То ли взгляд, то ли век, то ли дождь.

Всё надеюсь: засну и забуду,
Всё боюсь, что забуду во сне.
А слова измываются будто
И орут словно птицы во мне.

Ныряй хоть с головой, но тих мой омут

Ныряй хоть с головой, но тих мой омут,
И черти в респираторном аду.
Пылится бестиарий мой, развёрнут
В исчёрканном семнадцатом году
На той статье, точнее, той странице,
С картинкой, где невиданная тварь
С ухмылкой кошки и глазами птицы
Терзает подвернувшийся январь.
Луна скучает в оспинах над ней
И кровь ручьём струит из-под ногтей.

Но это анекдот лишь, а не повесть,
Где прошлое не вынести никак.
Не страшен чёрт, малёванный на совесть,
Непрошеным любителем каляк.
Попутный бес не скучен и не мелок,
И знает путь светлее и верней.
Но раз его не вытянуть на берег,
То все желанья всё ещё при мне.
И хоть немного времени в горсти,
Но можно втайне что-нибудь спасти.

Шуршит мой мир, и в пламени чернеет,
И ярче буквы в самый крайний свет,
Где пальцы на морозе коченеют,
Роняя пепел на растёртый снег.
Но в памяти уже прорезан почерк,
Хоть разбуди среди кромешной тьмы -
Мяукнет кошка, птица захлопочет,
И станет вдруг теплей среди зимы.
И словно бы спасаешься на миг.
Но снова омут чёрен мой и тих.

Когда границы разрежут город

Когда границы разрежут город,
Мою квартиру, меня внутри,
Уже навряд ли найдется Ходор,
Что от погони мне даст уйти.
Души осколки исходят матом,
Сочится болью лоскут любой.
И чёрной птицей драконья матерь,
Как в песне, вьётся над головой.

Небесный почтальон замешкался в пути,

Небесный почтальон замешкался в пути,
Но, заприметив ночь, педали жмёт азартней.
И спицы в колесе невидимы почти,
И птицей вьётся гул над площадью базарной,
Где, словно бы щенок, лохматая весна
Облает на ходу, в тебе почуяв осень.
Но занемеет мир в предчувствии письма,
И почтальон тебя вдруг станцевать попросит.

За обветренною чащей

За обветренною чащей,
За трясинною зелёнкой
Напевала вслед нам чаша
С голубой, как свет, каёмкой.
Шелестели в небе птицы,
Копошились рядом мыши.
Если не поторопиться,
Можно многое услышать
И увидеть сквозь темноты,
Как уже не тень кривая,
А улыбка дышит в ноты,
Память нашу подбирая.

В середине июня

В середине июня
Мир как-будто бы замер.
Сдали мы накануне
Свой последний экзамен.

Наконец-то, свободны
Словно вольные птицы.
И теперь где угодно
Можем жить и учиться.

В распрекрасном далёко
Жизнь чудесно большая.
И тебя я в дорогу
Целый день провожаю.

Надо будет простить и проститься,

Надо будет простить и проститься,
Тьмой измерить оставшийся свет,
Чтобы стать бесконечней, чем птицы,
Озарившие сумерки лет.
Но хотя предстоит ещё спеться,
Темноты одолев немоту,
Почему-то сейчас уже сердце
Замирает пчелой на лету.

Ну, конечно же, мне показалось,

Ну, конечно же, мне показалось,
Ведь такого же быть не могло,
Чтобы небо макушки касалось,
Чтобы солнце по скулам текло,
Чтобы сумерки тонкой повязкой,
Чтобы ветер мурашками птиц,
Чтоб аукнулось новою сказкой
Тридевятье вчерашних границ.

Тебе здесь больше не нальют

Тебе здесь больше не нальют
Под звуки грустного Сен-Санса.
И птицей трезвою на юг
Ты попытаешься смотаться.

Хоть неба черная полынь
Зимовке вовсе помеха,
Но снег несносно тополинн
И застревает в горле мехом.

Но в белый свет, как в молоко,
Неся обид своих иголки,
Знай: горизонт недалеко,
Но режут в кровь его осколки.