Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Ничего не отвечу

Ничего не отвечу,
Никуда не сбегу.
Сон течёт человечий
На твоём берегу,
Где не свято, ни пусто,
Ни серпом, ни крестом,
Где мешается густо
Время с плотным песком.

Полным полны глаза иксов

Полным полны глаза иксов,
Песков, молчания в полёте,
Но не сыскать иных концов
В непрекращаемом потопе.
Лишь только волн тяжёлый плеск,
Лишь только хрип солёный в глотке,
Не выдаст Бог, никто не съест
Тебя без термообработки.

Пока ещё

Пока ещё болит
И пенится в крови,
Не хватит нам молитв,
Но хватит нам любви.
Остынет пусть сперва,
Врастая в ход часов.
Останутся слова,
Скрывая, что без слов.

Слава Богу

Слава Богу, живы, чем тебе не рай?
На сады чужие глаз не разевай.
Счастье - не привычка, а покой души.
Но вкусна так дичка за плетнём чужим,
Где на ветхой лавке курит под дождём
Старенький архангел с солью и ружьём.

Повелось

Повелось так испокон:
В нашей кукольный раёшке
Бог выходит на поклон,
Отбивая всласть ладошки,
Из прокуренных машин
Скачет чёртика навроде.
Мы пугаемся, смешим
И до слёз его доводим.

Неладной старости предвестник

Неладной старости предвестник:
Когда смеркается почти,
Болят глаза на мокром месте
По бесконечности причин.
Так непростительны обиды,
Одна надежда - Бог простит
Там, где просвета нам не видно,
Поскольку вечно моросит.

Тянутся дни и нервы

Тянутся дни и нервы,
Бьёт их глухая дрожь:
Вот он ребёнок первый,
Бог знает на что похож:
Красный какой-то, тонкий,
В руки взять страшно. Но
Берёшь и несёшь недолго,
Долго, уже давно,
Пока не обгонит ростом,
Мир не отстроит свой.
В первый раз так непросто.
Почти, как и во второй.

От Кали-юги

От Кали-юги едет крыша,
Но продолжая дальше в лес,
Прошепчут губы: «Харе Кришна!“,
Дорогу втискивая в крест.

И ни в одной премудрой книжке
Ответов нет, лишь падежи. -
Откуда, - спросит Бог - дровишки?
Мороз по коже пробежит.

И, как будто

И, как будто насытившись правдой о днях июня,
Уплываешь туда, где в золоте пышной пенки
Тонет память о солнце и остывает втуне,
Там за краем земли и моря. Твои коленки
Так шершавы от всех молитв и от поз собачьих,
Но омыты водою, набранной возле края,
Вдруг становятся гладкими, словно на старой даче,
Где любили мы в прятки, первым огнём сгорая.

Столько было прекрасных тел

Столько было прекрасных тел,
Мрамор всё же надёжней воска.
У Горгоны нет пуще дел,
Чём следить за своей причёской,
Потому что, когда в слова,
Вдруг зарылась однажды сдуру,
Люди, боги и острова
Вмиг потрескались. Кракелюры
Первой старости так свежи.
Никого, чтоб утешить, рядом.
Ты лишь держишься. Задержи
Этот мир неподвижным взглядом.