Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Средь

Средь сплошного человечества
И душевной болтовни
Одиночество не лечится.
Мы такие — не одни,
Нас таких — вагон с тележкою.
Но куда не ляжет шаг,
Как орлу с заветной решкою,
Нам не встретится никак.

Где же

Где же, друг, твой взгляд задорный?
Где же мой просторный взгляд?
Душный город взял за горло,
Спутал неводом оград,
Так вгоняет в ступор жуткий,
Что ни встать уже, ни лечь.
Выползаешь из маршрутки,
А кругом — чужая речь.

Пока не весь

Пока не весь ещё во мху,
Но быстро устаю
Нести чужую чепуху
Как-будто бы свою.

Опомнился, и ни души,
Ведь опустел перрон,
Когда последний пассажир
В последний сел вагон.

А я багаж ему вручил,
Кивнул и был таков,
Доволен, что заполучил
Хоть пару медяков.

Надеваем

Надеваем всегдашние маски
Начинаем без повода петь.
Это время всё дальше от сказки,
Но зато его некуда деть.
Потому соревнуемся снова
Прочь отбросив непрошеный стыд:
Кто кого на скаку остановит?
Кто чего второпях подпалит?
И уже голубые вагоны
Выползают с запАсных путей.
Утро вечера будет мудрёней,
Как учил нас великий Хотэй.

Гляди, как

Гляди, как вертится монета,
Чтоб выпасть профилем зимы,
Предначертав, что время света
Надолго сменит место тьмы.

Свинцов её потёртый аверс,
И стук тревожнее, чем днём.
И мир темнеет, оплавляясь
В неразличимый окоём.

И плещет в области желудка
Страх, потеряться в мире снов,
Где тащит прочь тебя маршрутка
Без света и без номеров.

И неважно какое бережье

И неважно какое бережье,
Если впрок перекрыты мосты.
И трамваи всё реже и реже,
Да и те неприкрыто пусты.
Тихо, тёмно. И тьма за спиною
Заметает и сны, и следы.
Только утки, как прошлой весною,
Замирают у стылой воды.

- Отчего ты резко так притих

- Отчего ты резко так притих,
И глаза огромны словно блюдца?
- Оттого что времени впритык,
Не успеешь толком оглянуться.

- Ну, а мне что делать, подскажи,
Посреди обмякшего пространства?
- Узелок на память завяжи,
Чтобы без меня не потеряться.

И, качнувшись, тронется вагон,
В небо самолёт нырнёт с разбега,
И в одной из тысячи сторон
Растворится эхо человека.

И вот подходит мой автобус чистый,

И вот подходит мой автобус чистый,
Кондукторша билет в ладонь суёт,
В уме тихонько складываю числа,
Чтоб невезенье высчитать своё.

По-честному, его не так уж много,
Порой намного больше не везёт,
Но просто нескончаема дорога,
И слишком затянулся поворот.

Но вот автобус двери закрывает,
И на конечной сонно я сижу,
И жду чего и сам уже не знаю.
А может, ничего уже не жду.

В липких сумерках

В липких сумерках лежишь на верхней полке и под бесконечный тыдым-тыдым любуешься на, нет, не проплывающие мимо пейзажи. Пейзажи были днем. Сейчас это пляски теней вперемешку с неровными прочерками фонарей. Ты уже тыдым-тыдым далеко вперёд, а что-то всё ещё плывёт перед глазами, пока окончательно не ослабнет и не исчезнет. Или не будет стёрто другим фонарём.

В далёком детстве эта верхняя полка была огромным миром, пещерой, Эверестом, подводной лодкой, космическим кораблём – много ещё чем. А сейчас ноги выпирают в проход и потолок давит на взгляд. Можно закрыть глаза и замереть в позе эмбриона под тыдым-тыдым железного сердца. Но лучше глядеть в окно, вдыхая в себя внешнее пространство, чтобы выдержать тесноту и духоту плацкарта. Когда ты маленький – то и давление маленькое. Когда разросся – спрятаться некуда, слишком велика площадь тела и памяти. И тогда скорее взглядом туда, в сумерки, а душою в детство, где захватывало дух, как на качелях, когда с верхней неподвижной точки вдруг рушился вниз. Или когда тебя вдруг вырывало из знакомого пространства и несло по рельсам в неизвестность.

А сейчас ты лежишь, глядишь, и ждёшь, ну где же, где это чувство? А оно почему-то не приходит. Куда-то пропали эти огромность пространства и бесконечность времени. И перед тобой уже не загадочные миры, а абстрактные картинки, повторяющиеся на смутном экране окна. А потом тебя вдруг пронзает, что давно уже нет никакого тыдым-тыдым. Что твой поезд несётся тихо и ровно, спеша к конечному пункту назначения. И что это просто далёкое эхо у тебя в голове. Наверное, от памятливого и глупого сердца.